- Ничего я не знаю, господа старички... Не взыщите на дуре-бабе. Как есть ничего...

- Врет ёна... - послышался спокойный голос свекра. - Дунька, показывай все...

- Твой платок, Дунька?

- Конешно, мой... ён самый и есть.

- Ты телушку пошла искать?

Благодаря этим наводящим вопросам, Дунька рассказала по порядку все происшествие. Новожилы были довольны этим показанием, а старожилы были смущены Спирькиным озорством. Тоже не полагается простоволосить мужних-то жен... Спирька слушал, переминаясь с ноги на ногу, и только проворчал, когда Дунька сказала, что он чуть ее не задушил:

- И надо было задавить... Вас, ведьмов, нечего жалеть, ежели вы присушку делаете.

Обстоятельства дела были ясны для всех. Обвиняемый в свое оправдание решительно ничего не мог сказать и только твердил, что Дунька - ведьма.

- А хоша бы и ведьма, - заметил резонно один старичок: - и с ведьмов платки-то не полагается рвать. А ты вот того, озорник, не понимаешь, что всю деревню острамил... Што теперь новожилы-то про нас будут говорить?

Выдвинулся самый больной вопрос о розни между Расстанью и Ольховкой. Новожилы являлись потерпевшей стороной, и требовалось возмездие, чтобы восстановить честь и доброе имя старожилов. Спирька являлся своего рода козлом отпущения. Старожилы на нем как будто делали невольную уступку и косвенно признавали права Новожилов. Спирькой замирялись вперед поводы к взаимным недоразумениям, и волостные старички, как опытные политики, отлично это понимали, как понимал и Спирька, которого выдали головой. Мир от него отступался.

- Ну, приятный человек, што мы теперь с тобой будем делать? заговорил старшина. - Своим-то озорством ты вот до чего всех довел...

- Поучить его надо, змея, господа старички, - вступился свекор Дуньки.

- А ты помолчи, дедко... - остановили его судьи, сохраняя собственное достоинство. - Мы дело ведем на совесть... Ну, Спирька, што мы с тобой должны делать теперь?